«Разбан Камилы — как второе Рождество». Итальянский фигурист о Валиевой, ее будущем и влиянии на фигурное катание
25 декабря закончился срок дисквалификации Камилы Валиевой. За два года вне официальных стартов она успела сменить тренерский штаб, кардинально перестроить подготовку и теперь открыто заявляет о желании вернуться на вершину мирового фигурного катания.
Оказалось, что ее камбэк ждали не только в России. Под постом Валиевой о возвращении к соревновательной деятельности появился эмоциональный комментарий на русском языке от одного из сильнейших фигуристов Италии — Кори Чирчелли. Его слова моментально разошлись по фанатской среде: было видно, что это не дежурный комплимент, а настоящая личная история восхищения.
В беседе с корреспондентом Sport24 Пётром Шатровым итальянец подробно рассказал, почему окончание дисквалификации Камилы стало для него почти личным праздником, как он переживал за нее во время драмы в Пекине и почему уверен: ее история достойна книг с миллионными тиражами и большого фильма.
— В социальных сетях ты очень эмоционально отреагировал на новость о завершении дисквалификации Камилы Валиевой. Почему это событие так много для тебя значит?
— Для меня здесь даже не нужно долго объяснять. В моих глазах Камила была и остается величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я помню ее еще в юниорах — тогда о ней говорили буквально повсюду, в каждой стране. Мне постоянно рассказывали о какой‑то невероятной девочке из России, которая выполняет элементы, казавшиеся невозможными. Уже тогда я начал внимательно следить за её прокатами, результатами, прогрессом.
— Ее реальная карьера оправдала те ранние ожидания?
— На сто процентов. Иногда казалось, что это вообще не реальность, а тщательно отрежиссированный фильм. Все было слишком близко к совершенству — пластика, скольжение, прыжки, компоненты. Порой я ловил себя на мысли, что просто не могу поверить в происходящее. Она выглядела как ангел на льду. И именно поэтому до сих пор внутри остается злость и боль от того, что случилось с ней на Олимпиаде в Пекине.
— Как ты узнал о той истории на Играх?
— В тот момент я жил в Северной Америке. Помню день почти по минутам: сидел в кофейне с другом, и вдруг все телефоны вокруг начали вибрировать, приходили сообщения, новости. Телепередачи срочно перестраивали эфиры, во всех спортивных блоках говорили только о ней. Казалось, что мир поставили на паузу и выбрали одну 15‑летнюю девочку в качестве главного антигероя. Атмосфера была ужасной.
— Что ты тогда сам чувствовал?
— Это было очень тяжело. Я не понимал, как вообще возможно так относиться к ребенку, к подростку, который и так несет на себе колоссальное давление. Меня поразило другое — реакция самой Камилы. Она не позволила себе ни одного грубого слова в адрес людей, которые писали о ней настоящие ужасы, не оправдывалась, не обвиняла. Для меня это был показатель огромной внутренней силы и воспитания.
— Ты верил, что после всего этого она еще сможет вернуться на прежний уровень?
— Откровенно — я сомневался. В истории спорта было немало примеров, когда суперзвезды после публичных скандалов или тяжёлых решений заявляли о желании вернуться, но в итоге так и не восстанавливали былой уровень. Психологически это почти невыполнимая задача. Но сейчас видно, что Камила действительно решила пройти этот путь до конца и снова выйти на топовый уровень. Это невероятно вдохновляет. Я уверен: однажды о ней снимут фильм или напишут подробную книгу. И тиражи такой книги точно будут исчисляться миллионами.
— Сколько раз вы встречались с Камилой в реальной жизни?
— Только один раз. Это было в Куршевеле, мне тогда было 16, ей — 13. Маленький, на первый взгляд, эпизод, но я запомнил его навсегда. Не знаю, осталось ли это в ее памяти, но для меня это встреча, которую я никогда не забуду. У меня до сих пор хранится фотография с того дня.
— Вы после этого общались, переписывались?
— Да, я писал ей несколько раз, но скорее как фанат, чем как близкий знакомый. Я всегда ощущал дистанцию: она — звезда мирового уровня, а я — человек, который ее искренне восхищается. Последний раз я ей писал несколько месяцев назад. Выложил видео с одним из своих прыжков и отметил ее в посте. Во многом я учился четверным именно по ее технике: пересматривал замедленные повторы, анализировал позиции в воздухе, выезд, заход.
— Недавно она выложила пост о возвращении, и твой комментарий под ним получила лайк от Камилы. Какие эмоции испытал?
— Даже немного неловко об этом рассказывать. Было очень приятно осознать, что она увидела мои слова и откликнулась. Это как будто небольшое признание: ты существуешь в ее поле зрения. Я, конечно, надеялся, что многие фигуристы присоединятся к поздравлениям, но все-таки это было в день католического Рождества, у людей свои семейные праздники, сборы, разъезды.
— Как вообще твои знакомые в фигурном катании отнеслись к новости о её возвращении?
— Мой близкий друг Николай Мемола и я обсуждали это месяцами. Мы реально ждали 25 декабря, отсчитывали дни. В итоге для нас этот день превратился в своеобразное двойное Рождество. Мы шутили, что сначала праздник приходит по календарю, а потом — в фигурное катание. Для нас возвращение Камилы по значимости сопоставимо с большим религиозным праздником.
— А какая реакция в целом в итальянской фигурной среде?
— Здесь все скорее в состоянии ожидания. В последние годы женское одиночное катание продвигалось медленнее, чем хотелось бы: меньше ярких прорывов, меньше революционных элементов. Многие очень хотели бы снова увидеть Камилу на международных стартах, потому что она способна резко поднять общий уровень. Люди до сих пор не могут поверить, что прошло уже почти четыре года с той Олимпиады. Время пролетело слишком быстро, а ощущение, будто это было вчера.
— Как думаешь, способна ли Камила снова стать главной звездой мира?
— Я в этом убежден. С новым возрастным цензом era, когда юные девочки массово прыгали четыре квада за программу, вроде той, что показывали Трусова, Щербакова, сама Валиева, останется преимущественно в юниорском катании. Во взрослых категориях уже видно: лидеры делают меньше четверных, больше внимания уделяя стабильности и компонентам. В шоу-программах все могли заметить, что тройные у Камилы по‑прежнему фантастические. И, по моему мнению, они все еще сильнее, чем у большинства конкуренток.
— Веришь, что она снова вернется к четверным прыжкам?
— Это будет зависеть только от ее желания и состояния здоровья. Думаю, если она сама решит, то вполне может вернуть четверной тулуп — этот прыжок выглядит для нее наиболее естественным. Насчет акселя и сальхова я не настолько уверен: все‑таки нужно понять, как тело реагирует на такие нагрузки в более взрослом возрасте. Но даже без каскада из квадов Камила способна выигрывать крупнейшие турниры, опираясь на тройные и высочайшие компоненты. Вспомните, как Алиса Лю выигрывала этапы мировой серии, имея не самый сложный набор, но высочайшее качество. Поэтому я искренне желаю Камиле удачи — с любым набором прыжков.
— Ты действительно так внимательно следишь за российским фигурным катанием?
— Да, стараюсь не пропускать крупные старты. Последний чемпионат России я смотрел буквально параллельно с нашим национальным чемпионатом. Турниры шли в одно и то же время. Помню, как мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо уже откатали свои программы, сидели в раздевалке в спортивных костюмах и по телефону смотрели выступления российских фигуристов. Обсуждали элементы, спорили о компонентах, сравнивали уровни.
— В Италии часто критикуют российскую систему за жесткость, но при этом все признают высокие результаты. Как ты сам на это смотришь?
— Мне кажется, важно разделять систему и людей. Да, российская школа очень требовательная, но в этом же кроется и её сила: внимание к деталям, серьезный подход к базовой технике, высочайший уровень хореографии. В результате спортсмены выходят на лед уже почти готовыми артистами. Когда я смотрю прокаты российских одиночниц, ощущение, что видишь законченный спектакль, а не просто набор элементов. Это сильно влияет на весь мир: тренеры в других странах тоже начинают поднимать планку.
— История Валиевой, при всей драматичности, сильно встряхнула фигурное катание. Какое влияние она может оказать в долгосрочной перспективе?
— Ее история уже стала точкой отсчета для многих дискуссий — о защите прав несовершеннолетних спортсменов, о роли взрослых, о том, кто и за что должен нести ответственность. Я уверен, что через несколько лет специалисты будут говорить: «Поворот в подходе к юным чемпионам начался именно после дела Валиевой». И если в результате спорт станет человечнее, честнее, безопаснее для детей, в этом тоже будет ее заслуга, даже если она сама об этом никогда не скажет.
— Книга или фильм о Камиле — что бы ты сам хотел увидеть?
— Если честно, и то и другое. Фильм дал бы эмоции: музыку, кадры с тренировок, крупные планы Пекина, первые победы, возвращение. Но книга могла бы глубже показать внутренний мир: как она переживала всё это, что чувствовала в те дни, как справлялась с давлением, кто был рядом. Уверен, миллионам людей было бы интересно узнать не только о рекордах и костюмах, но и о живом человеке, который прошёл через невероятные испытания и не сломался.
— Что, на твой взгляд, будет для Валиевой самым трудным в ближайшие сезоны?
— Парадокс в том, что самое тяжелое — не техника. С учетом ее таланта и базы, при хорошей работе с тренерами элементы вернутся. Главное — психология. Ей снова придется выйти на лед под пристальными взглядами всего мира, осознанно знать, что любое её выступление будут разбирать до мелочей. Нужно научиться жить с этим и при этом получать удовольствие от самого катания. Если ей удастся сохранить любовь к льду, а не только к медалям, тогда все остальное придет.
— И всё‑таки, если представить идеальный сценарий: какой была бы «сказка о Камиле Валиевой», которую ты ждешь?
— Это история о человеке, который в 15 лет оказался в эпицентре глобального скандала, пережил четыре года неопределенности, но вернулся, не потеряв ни талант, ни достоинство. История, в которой она снова выходит на большой старт, показывает потрясающий прокат и, главное, уходит со льда с улыбкой — не от облегчения, а от счастья. Если так и будет, то для нас, кто ждал её разбан как Рождество, это станет лучшим продолжением этой невероятно сложной, но очень важной для всего спорта истории.