Губерниев жестко о назначении Лава и позиции Овечкина: «Мы что, помойка какая-то? Я бы такого человека не позвал работать»
Российский телеведущий и спортивный комментатор Дмитрий Губерниев, ныне занимающий должность советника министра спорта России Михаила Дегтярева, резко высказался о назначении нового главного тренера в КХЛ и несогласии с позицией Александра Овечкина по этому вопросу.
В субботу, 17 января, главным тренером клуба КХЛ «Шанхай Дрэгонс» был утвержден 41‑летний канадский специалист Митч Лав. Для широкой публики его имя прежде всего связано не только с тренерской работой в НХЛ, но и с громким скандалом вне льда.
С 2023 года Лав входил в тренерский штаб «Вашингтон Кэпиталз», работая помощником главного тренера. Однако в сентябре 2025 года клуб временно отстранил его от исполнения обязанностей, а уже в октябре расстался с ним окончательно — по итогам проведенного расследования по обвинениям в домашнем насилии. Именно этот эпизод из его биографии вызвал острую реакцию в российском хоккейном сообществе.
По информации, звучавшей ранее, руководство «Шанхай Дрэгонс» перед назначением Лава консультировалось с нападающим «Вашингтона» Александром Овечкиным. Сообщалось, что капитан «Кэпиталз» дал предельно ясную рекомендацию: если есть возможность пригласить такого специалиста, упускать ее не стоит. Фактически именно мнение Овечкина, одного из самых влиятельных российских игроков современности, стало важным аргументом в пользу того, чтобы Лав продолжил карьеру уже в КХЛ.
Именно здесь позиции Губерниева и Овечкина кардинально разошлись. Отвечая на вопрос, насколько сильно приглашение тренера, обвиненного в домашнем насилии, способно ударить по репутации КХЛ, Губерниев высказался предельно резко.
«Это вопрос, в первую очередь, к владельцам команды. Лично я такого человека, само собой, звать бы не стал. Что мы, помойка, что ли, какая‑то? Каждый раз, когда к нам приезжают странные персонажи с проблемами с законом… С учетом его прошлого история выглядит, мягко говоря, странно. Я бы такого человека на работу не пригласил. Но сейчас все риски берет на себя конкретный клуб и его руководство. Если они именно так видят ситуацию — это их право. Своя рука — владыка», — заявил телеведущий.
Фактически Губерниев обозначил сразу две ключевые линии конфликта. Первая — имиджевая: насколько подобные назначения соответствуют образу лиги, которая стремится выглядеть профессиональной, серьезной и самостоятельной. Вторая — этическая: где проходит граница допустимого, когда речь идет о людях, замешанных в историях с домашним насилием и другими правонарушениями.
Тон его высказываний ясно показывает, что он относится к приглашению Лава как к риску не только спортивному, но и моральному. Формулировка «что мы, помойка, что ли» прозвучала как упрек не только конкретному клубу, но и тем, кто готов закрывать глаза на неоднозначное прошлое ради результата на льду. Для Губерниева, судя по цитатам, важен не только уровень специалиста, но и то, кем он является за пределами арены.
Особый контраст добавляет и тот факт, что Лав пришел в КХЛ вскоре после громкого расставания с клубом НХЛ именно на почве расследования по домашнему насилию. С одной стороны, формально он не отбывает наказание и, как следствие, имеет право продолжать профессиональную деятельность. С другой — расследование и увольнение по его итогам неизбежно ставят клеймо и порождают вопросы: готова ли лига брать на себя репутационный удар ради такого тренера.
Ситуацию усложняет и то, что в современной спортивной среде тема домашнего насилия стала одной из самых чувствительных. Лиги по всему миру — от НХЛ до НБА и футбольных чемпионатов — все чаще сталкиваются с необходимостью реагировать на подобные истории, и каждая ошибка в коммуникации или кадровом решении тут же вызывает острую реакцию болельщиков и общественности. На этом фоне КХЛ рискует оказаться в положении организации, которая как будто готова взять на себя то, от чего в Северной Америке демонстративно дистанцируются.
При этом роль Овечкина в этой истории тоже выглядит неоднозначно. Для болельщиков он — не просто игрок «Вашингтона», а символ поколения, капитан, человек с колоссальным авторитетом в хоккейном мире. Его однозначная рекомендация в пользу Лава воспринимается не как частное мнение, а как весомый сигнал: мол, с профессиональной точки зрения тренер ценен настолько, что его прошлое можно вынести за скобки. Для кого‑то это демонстрация лояльности и поддержки коллеги по клубу, для других — пример того, как спортивные интересы ставятся выше общественных и этических.
Справедливости ради стоит отметить, что и у защитников подобных назначений есть своя логика. Они апеллируют к тому, что в любом правовом поле существует презумпция невиновности, а также право человека на профессиональную реабилитацию, если он либо не признан виновным судом, либо уже понес наказание. Однако Губерниев своим высказыванием как бы подчеркивает: спорт высших достижений — это не только суды и формальные приговоры, но и определенный моральный стандарт, на который ориентируется общество.
Его фраза о том, что «риски на себя берет команда и руководство клуба», фактически означает признание: последствия могут быть, и они могут выйти далеко за рамки сугубо спортивных. От потери части болельщиков до критики со стороны партнеров и спонсоров — все это реальные репутационные угрозы для любой организации, особенно если новый скандал разгорится уже во время работы специалиста в лиге.
Отдельный вопрос — как подобные решения влияют на образ КХЛ в глазах игроков и тренеров из других стран. Для одних это может быть сигналом: лига готова давать шанс тем, кому «перекрыли кислород» в НХЛ. Для других — знаком того, что здесь менее строго относятся к вопросам личной репутации и возможных правонарушений. И от того, какая из этих трактовок станет доминирующей, во многом зависит, с чем у мировой аудитории будет ассоциироваться КХЛ — с лигой развития или с «последним пристанищем» для проблемных фигур.
Высказывание Губерниева о «странных персонажах, которые имеют нелады с законом» явно отсылает не только к Лаву, но и к более широкой практике, когда клубы и лиги готовы закрывать глаза на темные страницы в биографии ради усиления состава. Это не сугубо российская или азиатская проблема — такие истории регулярно всплывают по всему миру. Однако именно от реакции общественных фигур, медиа и самих лиг зависит, станет ли это нормой или, наоборот, поводом для пересмотра подходов к кадровой политике.
В итоге сложилась ситуация, в которой КХЛ, «Шанхай Дрэгонс», Лав и Овечкин оказались в одной связке, а резкая оценка Губерниева подсветила все противоречия сразу. С одной стороны — прагматичный расчет на квалификацию иностранного тренера, одобренного звездой мирового хоккея. С другой — жесткая позиция публичного человека, считающего, что у российского спорта должны быть более высокие стандарты отбора кадров, чтобы лига не превращалась, по его же словам, «в помойку».
Как бы ни сложилась дальнейшая карьера Митча Лава в КХЛ, эта история уже стала показательным примером того, как одно кадровое решение способно запустить дискуссию о ценностях, репутации и границах допустимого в профессиональном спорте. И ясно одно: вопрос о том, кого считать приемлемым лицом лиги, сегодня перестал быть сугубо внутренним делом клубов и администраторов — его обсуждают, его оценивают, и игнорировать этот фактор уже невозможно.