Бывший супруг первой олимпийской чемпионки независимой Украины по фигурному катанию Оксаны Баюл обнародовал новые тяжёлые обвинения в её адрес в рамках бракоразводного процесса и спора об опеке над дочерью. По данным американских медиа, Карло Фарина настаивал в суде, что экс-спортсменка злоупотребляет алкоголем, склонна к манипуляциям и лжи, а также оказывает деструктивное влияние на ребёнка.
Оксана Баюл, завоевавшая золото Игр 1994 года в женском одиночном катании и ставшая первой олимпийской чемпионкой в истории независимой Украины, оказалась в центре громкого семейного конфликта. В ходе развода с Карло Фариной выяснилось, что она отказалась от опеки над их 11‑летней дочерью Софией, хотя изначально добивалась в суде совместной опеки.
Ранее сообщалось, что по итогам продолжительной и жёсткой бракоразводной тяжбы суд предоставил Фарине единоличную опеку над ребёнком. Это решение стало кульминацией многомесячных разбирательств, в которых стороны обменялись взаимными обвинениями, затронувшими и личную жизнь, и финансовые вопросы, и методы воспитания дочери.
По информации из материалов дела, представленных в суде, Карло Фарина утверждал, что Баюл регулярно употребляла алкоголь до состояния сильной интоксикации. Он описывал её как «манипулятивную, токсичную и контролирующую» личность, а также называл «патологической лгуньей». По словам Фарины, дочь испытывала страх перед матерью, что стало одним из ключевых аргументов в его требовании единоличной опеки.
Отдельным пунктом в обвинениях бывшего мужа значатся утверждения о неподобающем поведении Баюл в присутствии ребёнка. Фарина заявлял, что экс-фигуристка допускала расистские высказывания, заставляла дочь называть домашнюю помощницу оскорбительными прозвищами, неоднократно ругалась матом в адрес девочки и внушала ребёнку, что школьное образование не имеет для неё значения, фактически «промывая ей мозги».
Сама Оксана Баюл все предъявленные ей обвинения в правонарушениях категорически отвергла. В ответных документах, направленных в суд, она обвинила уже Фарину в психологическом насилии как по отношению к ней, так и к их дочери. По словам олимпийской чемпионки, бывший муж выстраивал нездоровую модель взаимодействия с ребёнком, чрезмерно контролируя каждый аспект её жизни.
Баюл настаивала, что Фарина «намеренно изолирует дочь от сверстников», строго регламентируя каждый её шаг, время, досуг и круг общения. В свою очередь, она указывала на то, что подобный стиль воспитания лишает ребёнка нормального детства и может негативно сказаться на её психическом состоянии и социализации.
Ещё одной важной темой в судебных документах стали деньги. Баюл заявила, что в браке фактически не имела финансовой самостоятельности, а все денежные вопросы полностью контролировал супруг. Она утверждала, что не обладала доступом к семейным банковским счетам, не видела выписки и не распоряжалась общими средствами, что, по её словам, усиливало зависимость и делало её уязвимой в браке.
Несмотря на остроту взаимных обвинений, спустя несколько недель после обострения конфликта сторонам всё же удалось заключить мировое соглашение. Баюл и Фарина, прожившие в браке 13 лет, уведомили суд о достижении договорённостей, которые касались опеки, алиментов и раздела совместно нажитого имущества. Эти договорённости позволили формально закрыть дело, хотя общественный резонанс вокруг истории не утихает.
Среди условий, которые стали известны из материалов соглашения, значится обязательство Оксаны Баюл пройти курсы по управлению гневом. Кроме того, она согласилась регулярно сдавать тесты на алкоголь и наркотики, чтобы документально подтверждать сохранение трезвости. Эти пункты, по сути, зафиксировали в юридической плоскости ключевую суть претензий бывшего мужа, даже несмотря на то, что Баюл не признала себя виновной.
Важно, что на начальных этапах процесса фигуристка выступала резко против единоличной опеки Фарины и просила суд назначить совместную опеку над дочерью. Однако в итоговом соглашении она отказалась от опеки, что стало одной из самых обсуждаемых деталей истории. Для общественности это решение выглядело как крайне болезненный и тяжёлый шаг, особенно с учётом имиджа олимпийской чемпионки и матери.
Дополнительное внимание к делу привлекло и то, что осенью 2024 года Оксана Баюл публично признала, что на протяжении жизни сталкивалась с серьёзными проблемами, связанными с алкоголем. По её собственному признанию, «огромнейшей проблемой» для неё был именно алкоголизм. Это признание многие восприняли как попытку честно взглянуть на свою зависимость, однако на фоне судебного спора о ребёнке эти слова стали для оппонентов дополнительным аргументом.
История Баюл особенно резко контрастирует с её спортивным прошлым. В 1994 году она стала символом молодой независимой Украины: хрупкая фигуристка, сумевшая в тяжёлые годы постсоветского периода завоевать олимпийское золото, была национальной героиней и примером для подрастающего поколения. Именно поэтому новости о её семейной драме и зависимости воспринимаются многими с особой болью и разочарованием.
Скандальный бракоразводный процесс затронул и более широкий пласт обсуждений — о том, с какими психологическими и социальными трудностями сталкиваются звёзды спорта после завершения карьеры. Потеря прежнего статуса, постоянного адреналина соревнований и внимания публики нередко приводит к депрессиям, зависимостям и семейным конфликтам. Случай Баюл всё чаще рассматривают как пример того, насколько хрупкой может быть жизнь даже легендарного чемпиона.
Не менее остро в этой истории стоит вопрос об интересах ребёнка. Юристы и психологи подчёркивают, что при любых разбирательствах между родителями суды исходят из принципа наилучшего обеспечения прав несовершеннолетнего. Единоличная опека одного из родителей и отказ второго от опекунских прав обычно свидетельствуют о том, что суд и стороны посчитали такую модель наименее травматичной для ребёнка в конкретных обстоятельствах, даже если для одного из родителей это крайне болезненное решение.
Многие эксперты отмечают, что согласие Баюл на тесты на алкоголь и наркотики, а также на курсы управления гневом, с одной стороны, демонстрирует серьёзность предъявленных к ней претензий, а с другой — может говорить и о её готовности работать над собой. Для людей, страдающих зависимостью, признание проблемы и обращение к профессиональной помощи часто становится отправной точкой для реабилитации и постепенного восстановления доверия близких.
Особо обсуждается и тема финансового контроля, о котором заявляла фигуристка. Ситуации, когда один из супругов полностью распоряжается деньгами, лишая второго доступа к общим ресурсам, всё чаще квалифицируются как одна из форм экономического насилия. В сочетании с психологическим давлением это создаёт замкнутый круг, из которого жертве крайне трудно выбраться без внешней поддержки и юридической помощи.
Скандал вокруг Оксаны Баюл также поднимает вопрос о том, как общество относится к зависимостям известных людей. С одной стороны, чемпионы и звёзды шоу-бизнеса нередко идеализируются, их воспринимают как «сверхлюдей», не имеющих права на слабость. С другой — именно к ним приковано повышенное внимание, и любая ошибка превращается в громкий инфоповод. В результате путь к трезвости и личностной реабилитации для таких людей проходит под прицелом камер и обсуждений.
Семейная драма первой олимпийской чемпионки независимой Украины вряд ли завершится в общественном сознании вместе с формальным закрытием судебного дела. Для самой Баюл это, по сути, новая точка отсчёта — жизнь после развода, без опеки над дочерью, но с шансом на личное восстановление и возможное возвращение к общественной деятельности уже в ином качестве. Для её бывшего мужа — ответственность за единоличное воспитание ребёнка. А для их дочери — необходимость выстраивать свою идентичность и будущее в тени громкого публичного конфликта родителей.
На фоне этой истории особенно остро звучит вопрос о поддержке спортсменов после завершения карьеры: психологической, социальной, финансовой. Истории о том, как кумиры 1990‑х и 2000‑х годов спустя годы оказываются на грани, показывают, что медали и славу нельзя рассматривать как гарантию благополучия. Судьба Оксаны Баюл стала очередным напоминанием о том, насколько важно не только воспитывать чемпионов, но и помогать им жить дальше после того, как гаснут прожекторы олимпийской арены.