«Мне дали нейтральный статус, но я все равно ушла из спорта». Диана Чугунихина — о завершении карьеры, взрослении в гимнастике и новой жизни после ковра
В начале года призер чемпионата России по художественной гимнастике Диана Чугунихина официально объявила, что завершает спортивную карьеру. В период отстранения российских спортсменок она считалась одной из самых заметных гимнасток сборной: исполняла программы высокой сложности, боролась на равных с более опытными соперницами и постепенно закреплялась в команде. Год назад Диана одной из первых получила нейтральный статус, но так и не смогла выйти на международные старты.
В разговоре Диана подробно вспомнила, как пришла в гимнастику, за счет чего выдерживала огромные нагрузки, почему решение завершить карьеру оказалось неизбежным и чем она занимается сейчас.
—
— Как ты вообще оказалась в гимнастике? В Ростове художественная гимнастика популярна или это все-таки «нишевая» история?
— У меня есть старшая сестра, она занималась танцами. Мама в какой‑то момент поставила меня перед выбором: или танцы, или гимнастика. Мне, конечно, не хотелось делать то же самое, что и сестра, поэтому я упрямо сказала: «Пойду в гимнастику». Первые занятия проходили в обычном зале: для детей условия были приличные, но до уровня профессионального спорта далеко — низкие потолки, отсутствует помост. Сейчас в Ростове ситуация совсем другая: открылись современные залы, работает училище олимпийского резерва, есть ковры, помост, инвентарь — все, что нужно для серьезной подготовки. Видно, как город постепенно становится точкой притяжения для маленьких гимнасток и их родителей.
— Помнишь свои самые первые тренировки? В какой момент все это перестало быть просто кружком и стало походить на путь в большой спорт?
— В начале я совсем не рвалась в зал. Меня приводила бабушка: у входа я плакала, уговаривала не заходить, повторяла, что не хочу тренироваться. Со временем это сопротивление прошло — втянулась, начала получать удовольствие от процесса. Перелом случился, когда меня стали включать в состав на отборочные соревнования: сначала по Ростовской области, потом на первенство Южного федерального округа. Тогда впервые появилось ощущение, что это уже не просто «пришла, позанималась и ушла», а что‑то серьезное, требующее отдачи и дисциплины.
— Слезы и нежелание ходить — это было из‑за строгости тренеров или просто детский каприз?
— Скорее из‑за понимания, что будет больно и тяжело. Нас много тянули, растягивали, а в детстве это воспринимается совсем по‑другому. Я заранее знала: вот сейчас зайду в зал, начнется тренировка, потом растяжка, и это будет неприятно. Наверное, именно это стопорило — не сама гимнастика, а ожидание боли и усталости.
— Какие воспоминания остались от первых серьезных стартов?
— Первый крупный отбор был по Ростовской области. Оттуда я попала на первенство Южного федерального округа. Там в личной программе выступала, например, Нонна Нянина — уже тогда у нас была такая стабильная «тройка» более взрослых и сформировавшихся гимнасток. Я прошла в финал, одна девочка выступила заметно хуже, и в итоге я стала второй, благодаря чему впервые отобралась на первенство России. Именно там я впервые вживую увидела Лалу Крамаренко, других ведущих гимнасток, всю сборную. Это произвело сильное впечатление и очень подстегнуло желание тренироваться дальше.
— Позже у тебя была очень яркая победа на первенстве России в 2022 году. Какие тогда были мысли о дальнейшей карьере?
— В октябре 2021‑го проходили соревнования «Надежды России». В юниорскую сборную набирали 12 человек, а я стала 13‑й. Это был удар: казалось, все делала, как надо, но буквально одного шага не хватило. Я сильно переживала, уехала домой. Через какое‑то время пришло письмо: нас вызывают обратно на контрольные выступления к Ирине Александровне Винер в «Лужники». Я вышла и довольно ровно сделала все четыре вида. Нас построили, Ирина Александровна выбрала несколько гимнасток, которые ей понравились — человек шесть-десять. В конце 2021 года мне пришел вызов в Новогорск, так я оказалась в сборной.
На первенстве России мне удалось выиграть упражнение с лентой и взять бронзу в упражнениях с булавами. Для меня это было шоком: только что попала в сборную — и сразу такое золото, которого раньше никогда не было.
— Какие ощущения были, когда ты впервые приехала в Новогорск уже как полноценный член сборной?
— Поначалу было откровенно страшно. Внутри не укладывалось: «Я правда здесь? Я в сборной? Я буду тренироваться в этом зале?». Но одновременно с этим была огромная радость и чувство, что труд оказался не напрасным — и мой собственный, и работа моих первых тренеров, Анжелы Геннадьевны Пискаревой и Александры Сергеевны Ванжа. Мы вместе прошли весь путь от самых первых шагов до вызова в сборную. Со временем страх ушел, а удивление и радость только усилились.
— Что чувствуешь, когда ежедневно работаешь на соседних коврах со звездами сборной?
— Мы часто тренировались рядом с Диной и Аришей Авериными. Иногда наша тренировка уже заканчивалась, а они еще продолжали. Я, если была возможность, всегда оставалась и смотрела, как они работают. Для меня это было честью — находиться с ними в одном зале, наблюдать за мелочами, перенимать отношение к делу. Я очень благодарна всем, кто тогда был рядом, потому что понимала: попала в эту атмосферу не случайно, за каждым днем стояла огромная работа.
— Внутри команды принято помогать друг другу? Могут ли старшие подойти, подсказать, поправить?
— Да, такая поддержка есть. Если тренируемся на одном ковре, кто‑то обязательно заметит ошибку или неточность и может спокойно подсказать, что можно сделать лучше. Младшие не стесняются подойти к опытным девочкам, спросить про элемент или про работу с предметом. Это не выглядит как конкуренция любой ценой — скорее как общее дело, где все понимают, что сильная команда складывается из взаимной помощи и уважения.
—
— Ты говорила, что получила нейтральный статус одной из первых. Как это происходило и какие чувства испытала, когда узнала, что все-таки выйти на международные старты не получится?
— Когда стало известно, что можно пробовать получать нейтральный статус, внутри появилась надежда: наконец‑то мы сможем показывать себя не только внутри страны. Процесс был непростым: много бюрократии, ожидания, непонимания, чем все закончится. Когда я получила подтверждение, сначала была радость, даже какое‑то облегчение. Казалось: вот, самый тяжелый этап позади.
Но чем дальше, тем очевиднее становилось, что реальных стартов все равно нет. Отборы, разговоры, планы — и постоянное «пока подождите». В какой‑то момент это стало очень выматывать психологически: ты вроде в форме, работаешь на максимум, а горизонта, к которому бежишь, просто не видно. В итоге я оказалась в ситуации, когда статус есть, а возможности реализовать себя на международной арене — нет. Это, конечно, сильно обесценивало ежедневный труд.
— То есть решение завершить карьеру зрело постепенно или был какой‑то один конкретный момент, после которого ты сказала себе: «Все»?
— Скорее это была цепочка маленьких моментов, которые в итоге сложились в одно четкое решение. Сначала казалось: «Надо потерпеть еще чуть‑чуть, все наладится». Потом начали появляться травмы, накопилась усталость, организм уже не восстанавливался так быстро. Параллельно я стала задумываться о том, что будет дальше, если ситуация в спорте не изменится.
Разговор с тренером тоже многое расставил по местам: мы честно обсудили мои перспективы, риски, состояние здоровья. И в какой‑то день я проснулась с абсолютно ясной мыслью: «Я не хочу больше жить в бесконечном ожидании. Я хочу завершить карьеру сама, пока еще могу делать это осознанно, а не из‑за серьезной травмы».
— Многие спортсмены говорят, что сложнее всего решиться озвучить это вслух. Как это было у тебя?
— Да, сказать вслух оказалось труднее, чем признаться самой себе. Сначала я поговорила с родителями, потом с тренерами. Было ощущение, будто предаю всех, кто в меня вложился. Но, к счастью, близкие отнеслись с пониманием: никто не давил, не уговаривал «потерпи еще год, два». Скорее поддерживали и задавали вопросы, чтобы я сама еще раз все взвесила.
Самым эмоциональным моментом был, наверное, мой внутренний прощальный выход в зал: когда понимаешь, что вот эти обычные на первый взгляд подходы, броски, растяжка сегодня значат гораздо больше, чем обычно.
— Как ты справлялась психологически с этим переходом: из статуса действующей спортсменки — к жизни «после»?
— Тяжело. Когда всю жизнь живешь по расписанию: подъем, тренировка, отдых, снова тренировка, — а потом это в один момент исчезает, образуется большая пустота. Первое время я просто не знала, чем заполнить день. Даже обычные вещи вроде похода в кино или встречи с друзьями давались непривычно: мозг все равно искал тренировки, режим.
Очень помогло то, что я не пыталась «геройствовать» и признавалась себе: да, мне грустно, мне страшно, я скучаю по ковру. Я позволила себе это прожить, а не делать вид, что ничего не произошло. Со временем стало легче, появились новые цели, интересы.
— Ты говорила о психологической выдержке. За счет чего ты держалась в спорте столько лет в условиях неопределенности и жесткой конкуренции?
— Главное — это умение переключаться. В гимнастике ты постоянно между ожиданиями, оценками, сравнениями. Если все время думать о том, кто как выступил, кто выше в протоколе, можно очень быстро перегореть. Мне помогало сосредотачиваться на процессе: вот сегодня я делаю конкретную работу, и моя задача — выполнить ее максимально качественно.
Еще важно уметь не тащить за собой провалы. Не получилось упражнение — ты плачешь, переживаешь, но потом выходишь и начинаешь чистый лист. Если постоянно возвращаться мыслями к ошибкам, они начинают определять тебя. Тренеры тоже много работали с нами не только физически, но и морально, учили не сдаваться после неудач.
— Чем ты занимаешься сейчас, когда ковер и помост остались в прошлом?
— Сейчас я постепенно осваиваю новую для себя жизнь. Продолжаю учиться, думаю о получении профильного образования, чтобы оставаться связанной со спортом, но уже в другом качестве. Появилась возможность больше уделять времени себе вне гимнастики: читать, путешествовать, пробовать новые виды активности.
Я уже пробовала себя в роли помощника тренера на занятиях с маленькими девочками. Это очень необычное чувство — видеть в них себя маленькую, понимать, через что они проходят на растяжке, на первых соревнованиях. Мне нравится объяснять, поддерживать, показывать, что в спорте может быть не только боль и слезы, но и радость, и дружба, и чувство собственной силы.
— Если бы к тебе сейчас подошла девочка, которая только мечтает попасть в сборную, что бы ты ей посоветовала?
— Во‑первых, честно ответить себе: готова ли ты действительно работать каждый день, даже когда не хочется. Талант важен, но без труда он очень быстро заканчивается. Во‑вторых, не сравнивать себя с другими каждую секунду. Кто‑то раньше вырос, кому‑то легче даются элементы, кому‑то повезло с обстоятельствами — это нормально. Важно сравнивать себя сегодняшнюю с собой вчерашней.
И еще я бы посоветовала сохранять интерес к жизни вне зала. Гимнастика может занимать огромное место, но это не должно быть единственное, что определяет человека. Тогда, если когда‑нибудь придется уйти, переход будет не таким болезненным.
— Есть ли у тебя чувство недосказанности из‑за того, что с нейтральным статусом так и не получилось выйти на международную арену?
— Честно — да, какое‑то время оно было. Ощущение, что ты готовился к экзамену, выучил все билеты, а в аудиторию тебя так и не пригласили. Но с другой стороны, я понимаю, что многое все равно успела: прошла путь от маленького зала в Ростове до сборной, выступала на крупных российских стартах, пережила радости и разочарования, обрела друзей и опыт, который не измерить медалями.
Сейчас я стараюсь смотреть на это не как на «упущенную возможность», а как на часть своего пути. Да, он оказался не таким, как я представляла в детстве, но это тоже жизнь — со своими уроками, взрослением и новыми смыслами.
— Если бы у тебя была возможность повернуть время назад и снова выбрать между танцами и гимнастикой, что бы ты выбрала?
— Я бы все равно выбрала гимнастику. Со всеми ее сложностями, травмами, слезами и усталостью. Потому что именно она сделала меня такой, какая я есть сейчас: научила работать, не сдаваться, слушать себя и в какой‑то момент уметь сказать «стоп». И за это я гимнастике очень благодарна.