Трусова вернулась, Валиева ушла, россияне готовятся к старту. Даниил Глейхенгауз - о настроении после Олимпиады, возвращении на международную арену и новом поколении фигуристов.
Хореограф группы Этери Тутберидзе Даниил Глейхенгауз в большом разговоре разобрал почти все главные темы этого межсезонья: от личных ощущений после Олимпиады в Милане до перспектив юниоров и планов Александры Трусовой и Камилы Валиевой. Беседа записывалась еще до ухода Аделии Петросян, поэтому эту историю он отдельно не комментировал, но по косвенным деталям хорошо видно, в каком положении сейчас оказались ведущие российские фигуристы.
"После Олимпиады несколько дней просто не хотелось выходить из комнаты"
Глейхенгауз признался, что постолимпийский период дался тяжело. Все разочарование от результата обрушилось буквально в первые дни после Игр.
По его словам, сразу после окончания соревнований накрыли усталость и опустошение. Он вспоминает, что старался ни с кем не общаться, почти не выходил на улицу: один день и вовсе провел, не покидая своей маленькой комнаты. Это было не сиюминутное настроение, а накопленная годами усталость: слишком много сил и нервов было вложено в подготовку, а полученный результат оказался далек от внутренних ожиданий.
При этом Глейхенгауз подчеркивает: в Милан российская команда ехала в другой роли, чем на предыдущие Олимпиады. Не было ощущения, что они главные фавориты за золото, как раньше. Объективно понимали: сезон складывался сложно, и говорить о статусе "едем побеждать" неправильно. Но даже в таких условиях мотивация и надежда на борту самолета в Италию были огромными - именно поэтому осадок от того, что не смогли показать свой максимальный уровень, оказался таким болезненным.
Нейтральный статус: "Главное - сделан первый шаг"
Возвращение россиян на международные старты Глейхенгауз вспоминает через личный эпизод: новость о допуске он увидел по дороге к катку. Место флага и статус его интересовали меньше всего - важно было другое: запрет наконец-то начал смягчаться, и российские фигуристы получили шанс вернуться на международный лед.
Он подчеркивает, что сам факт допусков - это только первая ступень. Все остальное теперь зависит исключительно от спортсменов: насколько быстро удастся набрать рейтинговые очки, вернуть утраченные квоты и снова закрепиться в лидерах. Здесь нет никакой гарантии, это будет честная спортивная борьба за каждую путевку.
Юниоры: "Не вижу соперников для наших - особенно в парах"
Отдельно Глейхенгауз останавливается на юниорском уровне и говорит практически без сомнений: в этой категории у России колоссальный запас прочности.
По его оценке, любые российские юниоры, которые попадут на этапы юниорского Гран-при, способны сразу же выходить в финал и бороться там за медали. Та же логика и в отношении юниорского чемпионата мира: шансы быть в призах у россиян очень высокие. Если все пойдет по плану, уже через сезон можно вернуться к полному набору квот.
Особенно уверенно он говорит о парном катании: на юниорском уровне у российских дуэтов исторически почти не было серьезных соперников, и нынешний набор пар продолжает эту линию. С танцами на льду все менее предсказуемо - многое зависит от судейского подхода, критериев компонента и отношения к школе. Но в одиночном катании Глейхенгауз снова называет конкретные фамилии: Лев Лазарев и Елена Костылева на фоне того, что часть лидеров, вроде Мао Симада, уже переходит во взрослый спорт, выглядят очень конкурентоспособно.
Он при этом признается: уверенности в самом факте допуска россиян до последних дней не было. Информация постоянно менялась, поступали слухи из разных источников, а в какой-то момент тренеры перестали верить кому бы то ни было и решили просто ждать официальных решений.
Рейтинг и Гран-при: как одно изменение перечеркнуло планы
Большая проблема для взрослых российских одиночников - рейтинговая система и доступ на серию Гран-при. Глейхенгауз объясняет: теоретически Петр Гуменник и Аделия Петросян могли бы за счет "челленджеров" - второстепенных международных турниров - добрать баллы и в случае снятия кого-то из участников попасть на этапы Гран-при.
Но для остальных, даже для таких звезд, как Александра Трусова, эта дорожка почти закрыта. Изначально ее планировали заявить на Гран-при в статусе призера чемпионата мира и Олимпийских игр, если Россия будет допущена. Однако непосредственно перед снятием ограничений был изменен ключевой пункт: ранее олимпийские и мировые награды учитывались в течение 10 лет, теперь этот срок сократили до 4. В эти новые рамки успехи Трусовой уже не вписываются - и это резко сужает ее возможности по прямому получению этапа.
Таким образом, многие сильнейшие российские фигуристы оказываются примерно в одной стартовой точке с менее титулованными соперниками, но с актуальным рейтингом. И это еще один вызов, с которым придется мириться.
Алиса Двоеглазова: никакой спешки и минимум риска
Говоря об Алисе Двоеглазовой, Глейхенгауз сразу подчеркивает: ее спортивное будущее будет зависеть от того, в какой категории допустят Россию. Если бы разрешили участие только в юниорских турнирах, тогда имело смысл планировать сезон именно там. Но при открытии двери и во взрослое катание переход в юниоры теряет особую нужду - конкуренция и требования у девочек там уже почти такие же, как у взрослых.
Главный фактор сейчас - здоровье. Алиса восстанавливается после травм и даже не выходила на лед. Команда сознательно не торопит события и строго следует рекомендациям врачей. Подобные травмы не прощают недолечивания: важно отсидеть весь срок реабилитации от начала до конца. Разговоры о стартах в августе или сентябре Глейхенгауз считает бессмысленными - до тех пор, пока спортсменка не начнет хотя бы полноценные тренировки на льду, всякие стартовые планы будут просто фантазией.
Трусова и Валиева: "Они идут в сезон, потому что сами этого хотят"
К новому сезону, по словам Глейхенгауза, приходят и Александра Трусова, и Камила Валиева. Причина простая и одновременно самая важная - им это действительно нужно самим. В основе их решения не внешние стимулы, а внутренняя мотивация.
По Саше он говорит особенно подробно: она вернулась и сейчас очень активно готовится к выступлениям. Организация тренировочного процесса, отношение к делу - все это, по словам хореографа, напоминает времена, когда они вместе шли к рекордам и медалям крупнейших турниров. На фоне других спортсменов Трусова выделяется именно объемом и настройкой работы.
Он обращает внимание на контраст: у Саши маленький ребенок, известность, множество проектов и активностей вне льда. В теории это могло бы легко размыть внимание. Но на практике происходит обратное - спортсменка приходит на тренировку и работает. Когда тренер предлагает "немного пройтись по короткой программе под музыку", подразумевая облегченный вариант, Трусова в итоге катает полноценный прокат целиком. И так в июле, в разгар межсезонья.
При этом, признается Глейхенгауз, других фигуристов иногда всю тренировку приходится уговаривать хоть раз включить музыку и прокатать программу. С Сашей всегда наоборот: ее нужно останавливать, дозировать нагрузку. Понятно, что возраст и состояние организма уже другие, объема четверных прыжков, как раньше, не требуется. Но главное - взгляд и подход настоящего спортсмена: она точно знает, сколько работы нужно для больших результатов, и продолжает выкладываться.
Про Камилу Валиеву он говорит более сдержанно, но общий смысл тот же: если человек, пройдя через такой объем стресса и испытаний, все равно выбирает продолжать карьеру, значит, внутри еще жива очень мощная мотивация. Для тренера это ключевой фактор: с таким спортсменом можно строить долгосрочную работу.
"Прошлое поколение было голоднее до побед"
Интересный пласт размышлений Глейхенгауза - сравнение разных поколений фигуристов. Он откровенно признает: предыдущий созыв спортсменок и спортсменов был заметно "голоднее" до побед. В тренировочном процессе царило то, что он называет "спортивной злостью": желание постоянно кого-то обогнать, сделать больше, прыгнуть чище, прокатать сложнее.
Тогда конкуренция шла буквально за каждое включение музыки: кто чаще катает программу, кто берет на себя больший объем. Это создавало среду, в которой каждый день приходилось расти, чтобы не отстать. За счет этого поднимался общий уровень группы.
Сейчас, по его ощущениям, такой запредельной мотивации не видно. Глейхенгауз осторожно связывает это с периодом отстранения: у кого-то могла пропасть вера в большие старты, многие перестали видеть перед собой конкретные цели - Олимпиаду, чемпионат мира, Гран-при. И винить за это нынешних подростков, по его словам, нельзя: сложно сохранять тот же накал, когда ты не понимаешь, где тебя вообще ждут и ждут ли.
Он добавляет, что, по сути, это новая реальность, в которой тренерам приходится не только учить элементам и программам, но и заново мотивировать детей и подростков - объяснять, ради чего им выходить на лед каждое утро. В этом смысле такие примеры, как возвращение Трусовой и желание Валиевой продолжить, могут стать для молодежи очень важными ориентирами.
Как меняется силовой баланс в мире без и с Россией
Глейхенгауз косвенно затрагивает еще одну важную тему - общий уровень мирового фигурного катания на фоне долгого отсутствия россиян. За время отстранения расстановка сил немного размылась: часть стран воспользовалась возможностью собрать медали и рейтинги, кто-то закрепился в статусе лидера. Но при этом он подчеркивает: на юниорском уровне Россия по-прежнему остается одной из главных кузниц кадров, особенно в парах и одиночном катании.
Возвращение российских фигуристов, пусть и в нейтральном статусе, автоматически обострит конкуренцию. На юниорских стартах это будет особенно заметно: там в одну и ту же борьбу войдут и новые европейские и азиатские лидеры последних лет, и российские спортсмены, которые до этого были вынуждены сидеть дома. Для судей, тренеров и организаторов это тоже испытание - нужно заново выстраивать шкалу сравнения, привыкать к более высокому уровню сложности программ.
Психология после больших поражений и длительного перерыва
Еще один слой, который часто остается за кадром, - психологическое состояние спортсменов после больших турниров и долгой паузы. Глейхенгауз на собственном опыте почувствовал, насколько тяжело справляться с разочарованием от невыполненных задач на Олимпиаде. Спортсмены переживают те же чувства, только еще острее: к ним добавляется ощущение личной ответственности и давление ожиданий со стороны публики.
Отстранение от международных стартов, по его словам, у многих забрало главное - понятный горизонт планирования. Когда ты годами живешь идеей Олимпиады, а затем не знаешь, допустят ли вообще твою страну, очень сложно сохранять прежнюю концентрацию. Отсюда и снижение "спортивной злости", и потеря внутреннего драйва у части молодых фигуристов.
В этой ситуации тренеру приходится работать сразу на двух фронтах: восстанавливать технический и физический уровень, подгоняя его под новые требования, и параллельно возвращать спортсменам веру, что их усилия не напрасны. Примеры старших товарищей, которые находят силы вернуться и продолжать карьеру, помогают, но главная работа все равно идет внутри самого человека.
Чего ждать от нового сезона
Если собрать все сказанное Глейхенгаузом, картина нового сезона вырисовывается противоречивой, но интересной. С одной стороны, Россия возвращается на международную арену в условиях ограничений, без привычных квот и с непростыми правилами доступа к Гран-при. С другой - юниорский состав выглядит очень мощно, а отдельные лидеры во взрослых, вроде Трусовой и Валиевой, готовы снова заявить о себе.
Многие вопросы пока без ответов: как быстро удастся набрать рейтинг, как станут судить российских спортсменов после паузы, как поведут себя соперники, когда к ним вернется прежний сильный конкурент. Но одно уже ясно: период ожидания сменяется временем действий, и сейчас все будет зависеть от того, сколько усилий вложат сами спортсмены и их команды.
Для тех, кто следит за фигурным катанием, именно в этом и интрига ближайших месяцев: сможет ли новое поколение российских фигуристов совместить уникальную школу с обновленной мотивацией, а опытные лидеры - еще раз доказать, что их имена до сих пор значат очень много на мировом льду.